Читать полностью

Шивананда говорит, что дживанмукта занимает уникальное положение. Он подобен человеку, сидящему на заборе: с одной стороны находится обусловленное существование и осознание мира, с другой — необусловленное осознание целого, которое обретается в Самореализации.

Обычный мирянин знает только сторону мира и не имеет знания Брахмана. Видехамукта, напротив, настолько растворён в Брахмане, что мир для него более не существует. Такой освобождённый уже не способен действовать для блага мира, и для поддержания его тела необходимо, чтобы о нём заботились другие.

Дживанмукта же отличается тем, что ему доступны обе сферы сознания. Его осознание Брахмана необратимо: его невозможно выбить из этого высшего состояния. Но ради блага человечества он может вовлекать часть своего сознания в функционирование на мирском уровне. Шивананда приводит Господа Кришну как идеальный пример обладателя такого двойного сознания.

Шивананда определяет джняни как того, кто обладает знанием единственности истинного Я. Но среди джняни он различает два типа: самадхи-джняни и вьявахара-джняни.

Это различение не означает двух разных истин или двух разных реализаций в корне. Знание у них одно и то же. Различается способ пребывания в этом знании, степень связи с именами и формами, а также возможность действовать в мире.

Вьявахара-джняни — это тот, у кого есть стремление к вьявахаре, то есть к мирской деятельности, и кто трудится в мире. Шивананда объясняет, что это желание работать является следствием прарабдхи. Такой мудрец использует тело и ум как инструменты — подобно тому, как плотник пользуется своими орудиями.

У него сохраняется трипути, то есть структура различения, но он видит весь мир внутри себя. В отличие от обычного человека, он ничего не воспринимает как по-настоящему внешнее. Он смотрит не физическими глазами, а через дивья-дришти, божественное видение, или джняна-чакшус — око мудрости.

Шивананда подчёркивает, что вьявахара-джняни различает фактические особенности мира: он знает, что одно — это сандаловая паста, а другое — нечистоты; один человек — честный, другой — мошенник; одно событие — успех, другое — провал. Но эти различия не волнуют его чувства. Он не радуется успеху и не впадает в уныние из-за неудачи. У него нет привязанности к хорошему человеку и нет ненависти к дурному. В этом смысле он обладает сама-дришти — равностным взглядом.

Если такой джняни порежет палец, он почувствует боль. Следовательно, телесное сознание у него ещё сохраняется, хотя и не связывает его внутренне.

Самадхи-джняни, напротив, всегда погружён в Брахмана. Он не видит имён и форм. Для него мир полностью исчез. Поэтому он просто не способен к работе в обычном смысле. Шивананда называет такого мудреца музубом и парамахамсой.

Он приводит примеры самадхи-джняни: Акалкот Свами из Махараштры, Мауни Свами из Кумбаконама, Джада Бхарата, Шри Даттатрейя. Некоторые из них настолько не осознавали телесных процессов, что служителям приходилось заботиться о них буквально физически.

Если вьявахара-джняни ещё способен различать и действовать, то самадхи-джняни почти полностью отстранён от вселенной. Даже сильные телесные воздействия могут не вызывать у него обычной боли. Шивананда приводит пример Шамзы Тебризи, который, когда с него живьём сдирали кожу, смеялся и повторял: «Я — это Он».

Шивананда специально подчёркивает: знание у обоих типов джняни одно и то же. Различие не в истине как таковой, а в степени непрерывности и глубины пребывания в нирвикальпа-самадхи.

Он сравнивает это с рисунком, проведённым палкой по воде, и рисунком, оставленным на рыхлой земле. В случае вьявахара-джняни отпечаток нирвикальпа-самадхи, или состояние брахмакара-вритти, не столь долговечен, глубок и непрерывен, как у самадхи-джняни. У первого это подобно рисунку на воде, у второго — подобно следу на земле или даже непрерывному потоку масла, тайладхаре.

Из этого следует, что самадхи-джняни переживает более интенсивную ананду, чем вьявахара-джняни. Но оба при этом укоренены в одном и том же знании Брахмана.

Шивананда связывает эти два типа джняни с разными бхумиками джняны. Самадхи-джняни относится к шестой и седьмой стадиям — падартха-бхаване и турии. Вьявахара-джняни относится к четвёртой и пятой стадиям — саттвапатти и асамшакти.

Это согласуется и с их образом существования. Четвёртая и пятая стадии ещё допускают участие в жизни мира. Шестая и седьмая означают такую глубину погружения в Брахмана, при которой практическая деятельность почти невозможна.

Поэтому Шри Шанкара и Раджа Джанака приводятся как примеры вьявахара-джняни, а Акалкот Свами и Мауни Свами — как примеры самадхи-джняни.

Шивананда замечает, что обычные описания джняни в книгах всегда неполны, потому что это состояние невозможно адекватно выразить ограниченной речью. Тем не менее он пытается пояснить, что джняни видит мир не так, как обычный человек.

Если обычное зрение ограничено узкой щелью, то джняна воспринимает мир внутри себя, космическим глазом Атмана. Джняни может видеть астральное тело, причинное тело, самскары, праническую, психическую и магнетическую ауру. Это подчёркивает, что даже там, где вьявахара-джняни действует в мире, он делает это из совершенно иного уровня сознания.

Таким образом, двойное сознание дживанмукты означает одновременную укоренённость в Брахмане и возможность, в некоторой степени, действовать в мире. Вьявахара-джняни сохраняет эту возможность: он различает мир, но не связывается им. Самадхи-джняни почти полностью отрешён от мира и не способен к обычной деятельности.

Следовательно, различие между ними касается не сущности знания, а формы его проявления: один ещё может быть проводником действия ради мира, другой уже почти целиком пребывает в безраздельном Брахмане.