Читать полностью

Шивананда начинает этот раздел с рассказа о человеке, который якобы публично продемонстрировал самадхи, проведя много дней в ящике, закопанном в землю. В ответ на это Шивананда прямо говорит: это не настоящее самадхи, а всего лишь джада-самадхи. Он предполагает, что подобный человек мог заранее испытать действие какой-нибудь особой гималайской травы и научиться входить в подобное состояние.

Главный вывод здесь таков: самадхи не предназначено для демонстрации, да и продемонстрировать его в собственном смысле невозможно. Человек, который действительно очистил сердце и всецело предан одному Богу, может войти в это высшее йогическое состояние, но такие люди не дают публичных представлений.

Следовательно, первый признак псевдо-самадхи — его показной, сценический, зрелищный характер. Там, где духовное состояние превращается в аттракцион, уже возникает серьёзное основание сомневаться в его подлинности.

Шивананда приводит и другой пример — историю юноши, который заперся в своём кутире, сел в обычную асану и начал выполнять тратаку, концентрацию и медитацию на образ Господа Нараяны. Его дыхание ослабло, и он оставался неподвижным почти сутки. Когда другие обитатели ашрама вскрыли дверь, они нашли его почти без движения, с едва заметным дыханием.

Чтобы вывести его из этого состояния, Шивананда распорядился нажать на область между бровями, слегка сместив концентрацию вниз. После этого дыхание выровнялось, юноша открыл глаза и пришёл в обычное сознание. Но, наблюдая за ним затем день за днём, Шивананда не увидел в его словах, поведении и манерах никаких признаков Сат-Чит-Ананды.

Именно поэтому этот случай приводится как поучительный. Подобное неподвижное состояние, задержка дыхания и внешняя нечувствительность ещё не доказывают духовной реализации. Даже молодой и незрелый искатель способен входить в такие состояния, а затем, при желании, демонстрировать их как сенсацию. Но отсутствие внутреннего преображения показывает, что перед нами не подлинное самадхи.

Далее Шивананда описывает феномены каталептического состояния и различные поразительные телесные упражнения. Он упоминает, что в некоторых состояниях признаки жизни выражены очень слабо, тело можно класть на острые лезвия, подвергать ударам и проколам, а затем не обнаруживать следов повреждения. Человек может даже усилием воли вызывать кровотечение или останавливать его.

Подобные вещи действительно поражают зрителей, но, по словам Шивананды, не имеют ничего общего с настоящей йогой. Они нисколько не доказывают, что человек достиг наивысшего совершенства или духовной реализации. Подлинный йогин, возможно, и мог бы совершать подобные вещи, но обычно подобные представления устраивают именно псевдо-йогины, выучившие некоторые приёмы. Настоящий йогин никогда не станет выставлять такие способности напоказ.

Таким образом, Шивананда проводит чёткую границу между телесной необычностью и духовной реализацией. Необычное состояние тела ещё не свидетельствует о просветлении.

Для противопоставления псевдо-самадхи Шивананда приводит случай с йогином, которого санньясины из Варанаси решили испытать. Они знали из шастр, что познавший Брахмана знает всё, и потому стали задавать ему вопросы о вещах, которыми он никогда специально не занимался. Йогин смог ответить на них верно и подробно.

Через этот пример Шивананда утверждает, что тот, кто по-настоящему вошёл в самадхи, получает знание обо всём — знает языки, понимает науки, знает прошлое, настоящее и будущее, потому что вышел за пределы обычных состояний сознания и познал турию.

Важно понимать, что здесь речь идёт не о накоплении энциклопедических сведений, а о знании Знающего, о прямом проникновении в источник всякого знания. Потому Шивананда и напоминает упанишадическое изречение: «Через познание чего познаётся всё?» Подлинное самадхи есть соприкосновение именно с этим уровнем реальности.

Шивананда подчёркивает, что самадхи — это наивысший плод йоги. Оно достигается не трюками, не внешним эффектом и не странными физическими состояниями, а через самоочищение, искоренение дурных привычек и самскар, развитие добродетелей, соблюдение ям и ниям, а также практику асан, пранаямы, пратьяхары, дхараны и дхьяны.

Праведный садхака сперва получает проблески самадхи, а затем через регулярные усилия начинает входить в него всё глубже. Это состояние приносит внутреннее наслаждение и постепенно преобразует всю жизнь человека. Йогин может возвращаться из него, чтобы выполнять повседневные обязанности, но само это переживание уже становится духовным центром его существования.

Такое описание противоположно псевдо-самадхи. Подлинное самадхи не отделено от нравственной чистоты, духовной дисциплины и внутреннего преображения.

В конце этого фрагмента Шивананда упоминает махасамадхи — окончательный уход реализованного санньясина, который больше не возвращается в обычный мир. Здесь дыхание останавливается в брахмарандхре, тело становится безжизненным, и это состояние отличается от обычной смерти тем, что понимается как высшая точка духовного пути.

Упоминание махасамадхи ещё раз показывает разницу между истинным и ложным. Подлинное самадхи связано с кульминацией всей жизни, с реализацией бессмертия и духовного богатства, тогда как псевдо-самадхи остаётся внешним спектаклем, не имеющим отношения к глубинной цели йоги.

Во всём этом разделе Шивананда учит различать подлинное и ложное не по сенсационности явления, а по его духовному содержанию. Если состояние не сопровождается очищением сердца, преданностью Богу, мудростью, Сат-Чит-Анандой и внутренним преображением, оно не может считаться настоящим самадхи.

Следовательно, псевдо-самадхи — это всякая внешняя имитация, где необычные телесные, психические или волевые феномены выдают за духовную вершину. Подлинное самадхи, напротив, тихо, глубоко, невыставочно и неотделимо от реальной духовной реализации.