Читать полностью

Шивананда объясняет, что даже у того, кто погрузился в самадхи, в сердце сохраняется остаток саттвы. Подобно тому как цветы и плоды латентно присутствуют в семени, этот остаток чистой саттвы присутствует в сердце как причина интеллекта. Именно благодаря ему возможно возвращение из самадхи к внешнему восприятию.

Следовательно, возвращение йогина не означает падение из истины в неведение, а представляет собой повторное включение внешнего сознания через тот тончайший саттвический остаток, который ещё поддерживает связь с телесным существованием.

Эта мысль раскрывается на примере Чудалы. Она увидела, что у царя Шикхидхваджи ещё сохранились остатки саттвы, а значит, существует и разум, оживляющий его тело. Тогда Чудала вошла в его тонкое тело и заставила вибрировать ту его часть, где пребывал остаток чистой саттвы. Затем она вернулась в своё собственное тело и стала петь гимны Сама-Веды.

Благодаря этому воздействию Шикхидхваджа вернулся во внешнее сознание. Из этого Шивананда делает вывод: лишь благодаря остатку саттвы дживанмукта может пробудиться к восприятию внешних объектов.

Другой пример — Прахлада, который пребывал в нирвикальпа-самадхи пять тысяч лет. Господь Хари стал извлекать звуки из своей Панчаджаньи, священной раковины, чтобы возвестить Прахладе о своём прибытии. В ответ Прахлада постепенно пришёл в сознание на физическом уровне.

Шивананда описывает это возвращение как постепенный процесс. Прахлада медленно открыл глаза. Затем через его нади начали течь прана и апана. В следующее мгновение ум вернулся к грубой природе, а глаза, ум, прана и тело снова засияли жизнью и стали выполнять свои функции.

Тем самым показывается, что выход из глубокого самадхи происходит не рывком, а как последовательное оживление уровней проявленного существования.

Шивананда поясняет, что у дживанмукты сохраняются чистые васаны, но только в виде сожжённых семян. Они уже не способны к репродукции и не вызывают нового рождения. Эти чистые васаны связаны с саттва-гуной и атмической дхьяной.

Они присутствуют в дживанмукте подобно тому, как васаны присутствуют в глубоком сне. Даже через тысячу лет, пока ещё существует тело, такие чистые васаны могут латентно оставаться в сердце, постепенно растворяясь. Именно через них дживанмукта может быть пробуждён к восприятию внешнего мира.

Таким образом, возвращение из самадхи возможно только до тех пор, пока сохраняется телесное существование и есть остаточная тонкая основа для внешнего функционирования.

После объяснения механизма возвращения Шивананда переводит изложение в прямое наставление. Он описывает обычного человека как существо, окружённое огнём сансары, заблудившееся в лесу мохи, угрожаемое тигром-умом и пленённое разбойниками-аришадваргами — похотью, гневом, жадностью и прочими внутренними врагами. К этому добавляется укус змеи аса — страсти.

Выход из такого положения один: без промедления обратиться к духовному наставнику, служить ему верой и правдой, получать от него духовные наставления и следовать им до последней буквы. Только так человек освобождается от рабства ума и материи, входя в нирвикальпа-самадхи.

Следовательно, вопрос о том, как йогин возвращается из самадхи, для Шивананды не просто теоретический. Он связан с более глубокой темой: пока есть тело, возможно возвращение ради функционирования в мире; но окончательная цель пути состоит не в возвращении как таковом, а в освобождении от рабства сансары через высшее самадхи.