Читать полностью

Шивананда подчёркивает, что никто не войдёт в самадхи, пока его душа не очистится и ум не станет безупречно чистым. Только тогда человеческий механизм, или сосуд, делается пригодным для принятия нисходящего Божественного Света и способен выдержать давление внезапного расширения сознания и космического видения.

Лишь через самадхи человек может познать Незнаемое, увидеть Невидимое и получить доступ к Недостижимому. По сравнению с этим состоянием все обычные знания трёх миров и светские науки оказываются лишь пустой шелухой.

Автор специально предостерегает от неверного понимания: самадхи — не окаменелое и не инертное состояние. Когда ум полностью поглощён в медитации, это и называется самадхи. В нём реализуется единство дживатмана и Параматмана. В этом состоянии человек преодолевает ограничения эмпирического существования, обретает богатую внутреннюю жизнь, а ум утрачивает собственное отдельное сознание и отождествляется с объектом медитации.

Шивананда связывает самадхи с выходом за пределы рождения и смерти. Йогин, переживший чистое нирвикальпа-самадхи, уже преодолевает круг сансары. При этом космическое сознание, хотя и исполнено благоговения, высшей радости и несравнимого блаженства, всё же ниже Абсолютного сознания, потому что в нём ещё сохраняется различие между видящим и видимым. В Абсолютном же сознании субъект, объект и знание становятся едины.

Космическое сознание раскрывает полное единство жизни: йогин чувствует, что вся вселенная наполнена духом, энергией и разумом, а мёртвой материи и слепых сил не существует. Он переживает всё как самого себя. Однако далее автор переходит к более важному различению — между ложным или неполным пониманием самадхи и его подлинной формой.

Шивананда говорит, что самадхи бывает двух типов: джада-самадхи и чайтанья-самадхи. В народном представлении самадхи — это когда человек сидит в падмасане, полностью неподвижный, будто бессознательный, с остановленным дыханием и полной нечувствительностью к миру. Такое состояние действительно возможно, но оно относится лишь к разновидностям джада-самадхи.

Джада-самадхи вызывается определёнными криями хатха-йоги, такими как кхечари-мудра, кумбхака-пранаяма и другие практики. В этом состоянии человек становится как бы временно мёртвым. Оно похоже на продолжительный глубокий сон.

Шивананда оценивает такое состояние очень строго: оно не представляет подлинной духовной ценности. В нём не сгорают самскары и васаны, не возникает безупречного осознания, не приходит сверхинтуитивное знание. Вернувшись из такого состояния, человек остаётся тем же, кем был прежде, со старыми впечатлениями и склонностями. Поэтому джада-самадхи не приводит к мукти, к Освобождению. Автор даже называет его своеобразным акробатическим трюком, внутренней гимнастикой, которая способна лишь вводить в заблуждение мирян.

Истинное самадхи — это чайтанья-самадхи. Оно приносит сверхчувственное знание. В нём уничтожаются сомнения, иллюзии и три узла — авидья, кама и карма. Все васаны и самскары сгорают в огне мудрости. Человек обретает абсолютное бесстрашие и невозмутимость ума.

Это состояние не ограничивается сидением в уединении. Подлинное самадхи сохраняется даже во время работы. Ум и тело тогда используются как совершенные инструменты на службе Атману, пребывающему в каждом сердце. Именно поэтому Шивананда приводит примеры Шри Шанкары, Господа Кришны, Господа Рамы и царя Джанаки: они не теряли утверждённости в Брахмане даже во время самой активной деятельности.

Раджа Джанака, проходя испытание, говорил, что даже если весь город Митхила сгорит дотла, он ничего не утратит, поскольку обладает неисчерпаемым богатством Атмана. В этом и проявляется состояние человека, утверждённого в чайтанья-самадхи: он содержит ум и тело в безупречном равновесии, использует их для служения человечеству с чувством, что всё есть истинное Я, и не подвергается метаниям. Его знание Атмана остаётся нерушимым.

Шивананда даёт очень ясный критерий: подлинное самадхи должно сохраняться в действии точно так же, как и в медитации. Именно это и есть настоящее испытание силы и реализации человека. Если же искатель входит в некое состояние в пещере или в лесу с закрытыми глазами, но как только берётся за мирскую работу, всё переживание разрушается, то такое состояние нельзя считать настоящим самадхи.

Следовательно, вопрос стоит не в способности временно отключиться от внешнего мира, а в устойчивом пребывании в Брахмане. Истинное сверхсознание не противоположно жизни, а преображает её изнутри.

Далее Шивананда связывает путь к самадхи с контролем ума и дыхания. Они соединены между собой, как молоко и вода. Чтобы стать совершенным йогином и пережить дивное самадхи, необходимо взять под контроль и ум, и дыхание, непрерывно практиковать и соблюдать предписания.

Обуздание ума, или ниродха, ведёт к джняне и составляет сущность всех духовных упражнений. Нужно полностью отстранить ум от объектов до тех пор, пока он не растворится в сердце. Атман, или Брахман, — это бессмертное истинное Я и единственная сияющая реальность. Только познав этот Атман посредством самадхи, человек достигает безупречности, освобождается от печали и утверждается в абсолютной свободе.

Самадхи, подчёркивает автор, — не эмоциональное возбуждение и не подъём чувств. Это прямой уникальный интуитивный опыт Истины, Абсолютного сознания и Высшей Реальности. В нём нет умственного напряжения, а есть совершенная неподвижность и равновесие. Самадхи наступает вслед за глубокой медитацией, и ум, дисциплинированный совершенным образом, может в интенсивном созерцании войти в нирвикальпа-самадхи.