Читать полностью

Практика йогина-авадхуты представляет собой запредельное состояние осознавания, свободное от двойственных воззрений и разделения на субъект и объект. Йогин действует с безумной спонтанностью, находясь в единстве со вселенским законом гармонии (рита), без связанностей, надежды и страха.

В таком состоянии все воспринимается как священное: каждое действие становится игрой божества, каждое слово - мантрой, каждая гора - Меру или Кайласом, каждый лес - Вриндаваном, каждое живое существо - божеством. Весь мир видится как великая мандала, проявление абсолютной игры энергии и осознавания.

Препятствия, страдания и энергия страстей становятся игрой и украшением осознавания такого йогина. Высший уровень практики подобен острову из золота - когда все является абсолютно ценным и чистым, нет ничего, что нужно скрывать или принимать.

Великий сиддха пребывает в состоянии полной свободы: одними глазами смотрит на жизнь и смерть, не имеет надежды, сомнений или страхов. Его ясность никогда не омрачается, он движется по тропе Духа, не оставляя следов, спонтанно откликаясь бытию в состоянии пустоты сердца и полноты жизненной силы.

Практика йогина-авадхуты или безумного мудреца никак не связана с относительными двойственными воззрениями, разделяющими реальность на субъект и объект, правильное и неправильное. Это запредельное парение, непостижимый танец энергии осознавания.

Йогин, пребывая в такой осознанности, не следует больше неким навязанным принципам или привычкам, он действует с «безумной», непринужденной спонтанностью, откликаясь естественному ходу событий и вещей. Нет ничего, что следовало бы прятать или отвергать. Повсюду существует чистота и величайшее блаженство, все происходит естественно.

Йогин находится в единстве со вселенским законом гармонии мироздания (рита) и действует, исходя не из условностей обычного видения, а из глубинных принципов понимания законов вселенской гармонии. Нет больше никаких связанностей, нет нужды что-либо делать, ибо такой йогин действует без надежды и страха.

Не сомневаясь, он всегда имеет прямое, открытое видение и распахнутый ум, каждое его действие целиком спонтанно, происходит из осознавания внутренней природы и абсолютно свободно. Поведение йогина становится величественным, подобным поведению божества, даже препятствия воспринимаются им как благословения.

Испытывая радость, он целиком пребывает в ней, испытывая какое-либо переживание, он полностью в нем. Не имея деления на то и это, верное и неверное, не разделяя на то, что нравится и не нравится, йогин тотально пребывает в глубочайшем единстве со всей вселенной.

Для него все является священным, все действия становятся игрой божества, каждое слово превращается в мантру, каждая гора – Меру или Кайлас, каждый лес – Вриндаван, каждое живое существо в таком чистом видении воспринимается как божество. Такой йогин везде видит только Абсолют, он находится за пределами низкого и высокого, святого и мирского. Все едино с его умом, и все воспринимается нераздельно от абсолютного, субъект полностью слился с объектом.

Что бы ни видел, ни слышал, ни осязал и ни обонял йогин, он воспринимает это как Абсолют. Весь мир видится им как великая мандала или проявление абсолютной игры энергии и осознавания.

Нет ни божеств, которых надо ублажать, ни духов, которых надо усмирять. Все нераздельно связано с умом, а ум – это сам высший источник мироздания.

Йогин находится в состоянии глубочайшего единства с бытием, Универсумом, в состоянии вселенской гармонии. Закон вселенской гармонии (рита) сам проявляется через него как спонтанный танец игры нераздельного единства энергии и осознавания.

Препятствующие ситуации, страдания, помехи, энергия клеш, страстей становятся игрой и украшением осознавания такого йогина, их символом являются змеи на теле Шивы.

Те, кто практикуют путь «безумной мудрости» авадхутов, считаются лучшими йогинами, поскольку на этом уровне даже то, что является препятствием, к примеру, энергия страстей или внешние обстоятельства, помогают развитию практики. Такой йогин действует с непринужденностью безумного мудреца-авадхуты, он, по сути, реализовал высшее видение всех учений и прямо проник в естественное состояние.

Говорят, что такой уровень созерцательного присутствия подобен прибытию на остров, целиком состоящий из золота. Если весь остров целиком состоит из золота, в котором нет даже мельчайшей крупинки грязи, нечистоты или обычной земли, то нет ничего, что нужно было бы выделять, все является абсолютно ценным и чистым, нет ничего, что нужно было бы скрывать, подавлять или принимать. Такой высший способ взаимодействия с проявлением энергии является наивысшей ступенью в духовном развитии йогина. Он блюдет естественность, спонтанно откликаясь на гармонию неба и земли, находясь в гармонии с ходом вещей во вселенной.

Его поведение не имеет ничего общего с беспечностью или потаканием страстям под предлогом недвойственности и самоосвобождения. Напротив, это потрясающее, ясное, яркое, глубинное осознавание единства, представляющее собой высочайший уровень самоконтроля и осознанности, который может быть достигнут живым существом в человеческом теле.

Дух такого великого сиддха никогда не опутан и с легкостью принимает все, что с ним происходит. Он не придает важности бесчисленным мириадам вещей, в его сердце всегда покой и никогда нет заблуждения.

Одними глазами он смотрит на жизнь и смерть, у него нет ни надежды, ни сомнений, ни страхов. Во всех многообразных изменениях он видит единство, все, что он созерцает – это игра, энергия осознавания (чит-шакти), подчиненная великому космическому закону.

Его ясность никогда и ничем не омрачается, поскольку йогин опирается на то, что не имеет опоры. Он движется по тропе Духа, не оставляя следов. Он учится у своего собственного великого учителя. Он никуда не уходит и ниоткуда не приходит.

Ни благо, ни бедствие, ни чистое, ни грешное не в состоянии поразить его сердце. Ни к чему не принуждая себя, йогин абсолютно осознан. Спонтанно он движется по пути, естественно откликаясь бытию. Он связан с бесконечным количеством вещей, однако не привязан ни к чему.

Такой йогин подобен дикому мустангу, наслаждающемуся свободным бегом в бескрайней степи, или могучему орлу, свободно парящему под облаками над горными пиками. Его тело подобно горе Меру, походка уверенная, взгляд прямой. Внешне беспечный, безрассудный, бродит он по мирам большой вселенной как ему вздумается, спонтанно танцуя в пространстве, наслаждаясь своей жизнью и энергией.

Созерцая величайшую тайну, йогин пребывает в состоянии пустоты сердца, а в теле всегда ощущает полноту жизненной силы, которая накапливается день ото дня и свободно циркулирует по телу, составляя единое целое со всей вселенной.